Немножко о моей работе.

— До свидания, душенька, и помните: прощать, прощать и ещё раз прощать! Трижды в день, после еды! Будьте здоровы! Следующий!

 — Доктор, здравствуйте!

 — И вы будьте здоровы. На что жалуемся?

 — Да мне как-то неудобно…

 — А вы присядьте, присядьте! Так удобно?

 — Да… Нет… Не знаю. Наверное, удобно.

 — Наверное? Или действительно удобно?

 — Да не знаю я, доктор! Вроде ничего…

 — «Вроде ничего» — это значит никак. Но не может же вам быть «никак»? Вы же существуете?

 — Вот именно, доктор! Не живу, а существую. Это вы очень точно сказали. Я к вам поэтому и пришла.

 — Но что же вас тревожит, милочка? Что болит?

 — Душа болит. Вы ведь душевный доктор?

 — Душевный. Фамилия моя такая. И специализация — тоже. А вашу душу что-то ранило?

 — Не знаю. Может быть. Я её как-то не чувствую. Я вообще плохо чувствую.

 — А в чём это выражается?

 — Ну… Например, я не умею говорить «люблю».

 — Да? Ну, это распространённое заболевание. Расскажите мне, каков ваш рацион питания.

 — Питания? Ах, да. Ну, супы, каши там. Овощи. Мясо — но не каждый день. Обычный, в общем.

 — А если вкусненькое — то что предпочтёте?

 — Ну, я апельсины обожаю, мороженое, конфеты шоколадные тоже люблю.

 — Ага! Любите! Значит, умеете говорить «люблю»!

 — Нет, вы меня не поняли. Я людям не умею говорить «люблю».

 — А почему? Почему, как вы думаете?

 — Ну, не знаю. Я к вам за этим и пришла. Чтобы вы определили, почему.

 — Понятненько. Так, милочка. Дышите! Глубже дышите! Да что ж вы так напряглись?

 — Не могу я глубже дышать. У меня дыхание перехватывает.

 — Так и запишем: не позволяете себе дышать полной грудью. Теперь не дышите. Не дышите… Не дышите… Всё, можно. Похоже, у вас это привычное состояние — не дышать?

 — Почему? Да я вроде дышу.

 — Вот именно, «вроде». А на самом деле — так, вид делаете. Вы ж боитесь открыться. Вы ж все чувства в себе зажимаете. Не даёте им проявляться!

 — Ну, это же неприлично, когда чувства напоказ. Я вам что, «эмо», что ли? Девушка должна быть сдержанной, не показывать своих эмоций.

 — А как вы думаете, куда они деваются?

 — Кто?

 — Эмоции ваши? Гнев, обида, зависть? Они же бывают?

 — Нет! Нет! Это плохие чувства. Я их подавляю в самом зародыше.

 — Вот, милочка, и объяснились ваши проблемы с дыханием. Накопили, понимаешь ли, в себе зародышей. Вся грудь забита. То-то вам и не дышится глубоко.

 — Погодите, доктор! Вы что же, советуете на людях срываться?

 — Вовсе нет, милочка. Ничего я такого вам не советовал. Но чувства подавлять — это преступление по отношению к себе.

 — А как тогда, как с ними поступать?

 — Признавать, что они существуют. Называть их по именам. И разрешать им быть. Иногда этого достаточно, чтобы гнев тут же улёгся, а обида испарилась.

 — Не может быть!

 — Это мой рецепт. Хотите применяйте, хотите — дальше обиды глотайте. Каждый пациент сам решает. Давайте-ка я вам живот пощупаю. Так больно? А вот так?

 — Ой, не то чтобы больно. Но неприятно как-то. Аж в позвоночник отдаёт.

 — Следовательно, у вас тут неприятности складированы.

 — Ой, а вот тут, под ложечкой, вообще тяжело! Будто камень какой-то.

 — Ну, это вы, как говорится, камень за пазухой носите. Небось, затаили злобу на кого-то?

 — Ох, я и не знаю. Но тянет-то как!

 — Совершенно с вами согласен, тяжёлый груз. Рекомендую с ним расстаться. С годами он только тяжелее становится — на него ведь всякий негатив налипает, свойство у него такое.

 — Ладно, спасибо. Я потом с камнем разберусь. Но сейчас я ведь не за этим. Я не умею говорить «люблю».

 — А что вам мешает?

 — Ох, не знаю. Что-то мешает. Я как-то… стесняюсь.

 — Стесняетесь! Значит, тесно вам. И не мудрено: у вас же все чувства зажаты! Любовь — она чувство свободное, вольное, как птица. А где же ему в вас развернуться?

 — Но почему? Почему у меня чувства зажаты, в чём дело?

 — Так мы и пытаемся определить, милочка! Дайте-ка я вас простучу.

 — Ай! Ой! Не надо! Пожалуйста, не стучите! Мне страшно!

 — Так, значит, и до страхов ваших достучались. Слава тебе, господи! Но ведь вам не больно? Чего боитесь?

 — Боли боюсь! Не хочу, чтобы больно!

 — Воооот… А от чего бывает больно?

 — Когда ушибёшься. Когда обожжёшься. Когда упадёшь. Когда неосторожно себя ведёшь. Когда задеваешь что-нибудь! От острых углов — очень больно.

 — Милочка вы моя! Так вы боитесь любить!

 — Я? Боюсь??? А причём тут…

 — Да любовь же и есть — пламенный полёт!!! Разве нет? Она состоит из взлётов и падений, из крутых виражей, из столкновений. И острых углов не избежать — надо просто научиться их сглаживать или обходить. Любовь не может быть осторожной! И если вы огня боитесь — ну как вы в себе любовь разожжёте? «Огонь любви» — слышали такое?

 — Доктор… Я знаю. Было это всё у меня. Случалось. И полёт был, и огонь любви. И синяки, и шишки, и даже кровавые раны. Сначала такой взлёт — что просто дух захватывало! Потом такое приземление, что еле в кучу себя собрала! В общем, обожгла меня любовь.

 — И теперь вы боитесь…

 — Да. Я боюсь. Боюсь, что не поймут. Отвергнут. Обманут. Обидят. Ранят. Я больше не вынесу. Это так больно! Сердце в клочья!

 — Вот вы и зажали свои чувства. Защитили себя со всех сторон от возможной боли. И поэтому вам трудно сказать «люблю»… Вы просто боитесь! Боитесь боли. И что сердце разорвётся в клочья.

 — Да, да, да. Так оно и есть. Я хочу любить! Я очень хочу! Но очень боюсь! Помогите мне, доктор!

 — Не волнуйтесь, милочка. Ваша болезнь не смертельна, а очень даже излечима. И рецепт простой. Научитесь любить себя.

 — И?

 — И всё. Если вы будете любить себя — вы никому не позволите себя ранить. И сами себе вреда не причините неосторожными действиями. Вы будете выбирать только самое лучшее, самое полезное для вас. Вы будете безошибочно находить то, что сделает вас ещё счастливее. И никто, никто не сможет вас обидеть или задеть! Потому что вы будете выше этого.

 — Но… выходит, сейчас я себя не люблю? Так, что ли?

 — Уже начинаете! Иначе бы вы ко мне не пришли. Вы уже стали о себе заботиться — а это хороший признак.

 — А… как это — любить себя?

 — Для начала начните к себе прислушиваться. К своим желаниям, ощущениям. А то вас что ни спросишь — «не знаю», «не чувствую». Если вы сами так невнимательно к себе относитесь, почему же другие будут вас щадить?

 — Но я думала…

 — А вы думали, если вы такая ранимая-уязвимая, так вас щадить будут, жалеть, по головке гладить? Нет, милочка, ошибаетесь. И ранить будут, и уязвлять. Подобное притягивает подобное, медициной это давно установлено.

 — И что же мне делать? Как научиться себя любить?

 — А вы сами себя щадите, хвалите, поощряйте. Себя надо время от времени поощрять — знаете об этом? Не перегружайте! Не делайте то, что не хочется! Не позволяйте себя обижать! И не позволяйте себе обижаться.

 — Но как это можно сделать, если тебе обидные вещи говорят?

 — А очень просто! Вам говорят — а вы в ответ: «Я этого не услышала!». Не можете вслух — про себя скажите. Конечно, если вы не имеете намерения опять всё это внутрь складывать, обиды глотать и камни за пазухой носить.

 — Нет уж, я теперь знаю, я теперь ничем таким грузиться не буду. Я буду себя любить, щадить и гадостей не слушать.

 — Ну вот и славно. Пользуйтесь этим рецептом — и скоро вы почувствуете, что внутри освободилось место для любви. Думаю, на этом мы можем попрощаться. Медицина своё слово сказала, дело за вами.

 — Погодите, доктор! Но как же оно освободится, если там столько всего?

 — Да-да… Камни всякие… зародыши… обиды проглоченные… Накопили вы, накопили!

 — Да, что с этим делать?

 — А тут, милочка, рецепт один: прощать, прощать и ещё раз прощать! Трижды в день, после еды! Будьте здоровы! Следующий!

Добавить комментарий