Какая ваша первая ассоциация, когда вы слышите что-то о мозге и памяти?

Я часто использую для объяснения компьютерные метафоры, и людям это нравится. Компьютерные метафоры широко применялись в когнитивных исследованиях с конца 50-х годов. Большинство работ того времени было направлено на выделение процессов и видов памяти, аналогичных процессам преобразования и блокам хранения информации вычислительных устройств, а также анализ возможных структурных блоков и принципов их объединения и внутренней архитектуры. Но не слишком ли вымученный, искусственный этот образ?

По моему опыту, эта метафора достаточно комфортна для психики, что подтверждает сон одного из клиентов, с которым мы работали несколько лет назад.

«Я вижу золотые нити, которые сплетаются в узлы. Их очень много, они создают лабиринт. В этих узлах есть ячейки, которые нужно заполнять. Меня вроде бы никто не заставляет это делать, но я заполняю их вместо того, чтобы двигаться дальше».

Этот сон я анализирую с двух сторон.

С одной стороны, в нём есть образы лабиринта, в котором можно заблудиться, и карты, необходимой, чтобы из него выбраться. Это отсылает к состоянию «взрыва мозга», с которым, собственно, пришёл клиент. Лабиринт — богатый архетипический символ, часто смертельный. Либо в нём можно заблудиться, потеряться и никогда не выйти в свою настоящую жизнь. Либо в нём живёт чудовище, способное уничтожить. Тогда отсутствие связующих нитей уже не просто вызывает панику, но и становится опасным.

С другой стороны, этот сон представляется мне хорошей иллюстрацией к обсуждаемой «компьютерной модели памяти» (и эта интерпретация соответствует собственным ассоциациям клиента). Память как некое хранилище, где информация может быть систематизирована, «разложена по коробочкам», может храниться в беспорядке, а может вообще быть потеряна. Тогда возможно, что именно упорядочивание и связывание информации в памяти сделало бы возможным выход из лабиринта и из беспокоящих клиента состояний.

Спустя несколько сессий клиент поделился, что самым ценным осознанием за время нашей работы для него стало: «Теперь в жизни не отдельные события и пробелы между ними, а что-то взаимосвязанное, и это совсем по-другому», — а также что теперь гораздо чаще стали периоды «тишины в голове», которые для него комфортны.

Так первый же принесённый сон показал направление работы. В самом деле, у нашего биокомпьютера есть определённая вычислительная мощность, при этом на сознательном уровне она гораздо меньше, чем на бессознательном. Часто, когда на сознательном уровне сложно сделать выбор, очень полезно подключить эту часть психики и послушать, что она говорит. Где-то в этой плоскости, как мне кажется, и лежит феномен «вещих сновидений».

Есть лишь одна загвоздка — способ, которым приходит к нам эта информация, сильно отличается от привычной нам речи. Можно ли научиться понимать этот язык так же ясно? Да. Для этого создаются сновидческие группы — безопасные пространства, где под руководством аналитика участники слушают и разбирают сны друг друга.

Эта возможность прожить сон в реальности, а также живые эмоции и опыт других участников дают возможность понять, о чём говорят повторяющиеся мотивы и сюжеты сна, зачем снятся кошмары, странные и неприятные вещи, осознать связь снов с тем, что происходит в реальности, и расшифровать подсказки бессознательного. А, значит, начать наконец использовать себе во благо огромный потенциал спящих (в прямом смысле слова) сил души.

Добавить комментарий