У каждого специалиста, неважно какой области, всегда есть тот клиент Y, на котором время его практики делится на до и после.

После приёма которого его мир, мир специалиста своего дела, уже никогда не будет прежним…

Клиент Y — он всегда особый. По чему угодно! Статус, манера поведения, мировоззрение, стиль одежды, предпочтения — либо сам его клиентский случай. «Выдающийся» — такую ёмкую характеристику приписал бы ему я.

…С онкологией до сего случая я не работал. Да что скрывать: и не собирался. Скорее, как большинство моих коллег: дай случай попроще, да клиента побогаче.

(Это со временем приходит азарт, и ты тянешься уже к сложным случаям, если в Деле ты изначально не ради заработка. И уж совсем позже, и к единицам, приходит осознание меткой правоты классика: «Человек — ничто, дело — всё!», и тогда ты ощущаешь себя просто проводником, и делаешь своё дело, ставшее к тому моменту Искусством, не из каких-то побуждений, а просто потому, что не можешь не делать!

На этой стадии понимают и поддерживают тебя — единицы, недоброжелателей всё куда больше сочувствующих, и ты с обречённой грустью осознаёшь, что обсудить тонкости того, чего ты достиг, тебе банально не с кем…)

Отвлёкся. Да, не работал и не собирался. И не слышал, чтобы этим кто-либо занимался. Взялся по воле случая — из-за личных неурядиц в почти суицидальном настроении. По-другому не взялся бы — слишком велика ответственность, да и сомнения были бы через край. В этом же случае количество обрушившихся на мою грешную голову неурядиц было столь велико, что жить не хотелось. Было всё равно.

(Когда Искусного Стрелка спросили, почему он ни разу не промахнулся, стреляя из лука в яблоко, стоящее на голове его маленького сына, он ответил: «Потому что мне всё равно, попаду я или нет»…)

Возможно, мысленно ставя крест на своей жизни, в тот момент я случайно достиг именно такой стадии отрешённости… Стадии, когда не делаешь личностных ошибок в работе с человеком, когда не заботит значимость человека и его реакции, не беспокоит, оценит он твою работу или нет, и всё подчинено одной цели — безукоризненному выполнению работы.

…Влиятельный статусный человек пришёл по рекомендации менее статусного человека, бывшего моим клиентом в спортивной сфере… Приехал не по статусу — ко мне не в лучшую гостиницу столицы, хотя обычно приезжают именно к ним…

Неоперабельный рак головного мозга у его восьмилетней внучки, чью электронную фотографию я держал в руках. Она наблюдалась в онкоклинике за границей, и тамошние врачи уже успели развести руками. Семья девочки искала везде, хваталась за любую возможность, не теряя надежды.

Знай я о раке то, что знаю сейчас — отказал бы даже в «попытаться», но на тот момент я ощущал себя «мёртвым самураем», который ещё сражается, но уже умер. Результат не важен — важен путь…

Даже сами доктора клиники уровня Блохина зачастую всерьёз рассматривают вполне себе «эзотерические» причины возникновения онкологии, а в самой «эзотерике»… ткни в любого и спроси причины возникновения раковых заболеваний, тебе дадут массу советов и с серьёзным лицом «мессии» распишут всё от сотворения мира. Одно «но»: никто в работу не возьмёт, ограничившись платным (конечно же!) советом-цитатником из интернета. Потому что риск велик!

Тезис был мне известен: «До 12–15 лет дети не болеют — болеют родители через детей». Его, к слову, знают многие — работать никто не решается, ибо на четвёртой стадии заболевания даже от мастерства великого эскулапа мало что зависит: в дело вступает фактор «Т»… Шутка ли: согласиться на работу с медленно умирающим ребёнком, которому отказали в выздоровлении врачи за границей.

Однако тогда я, вследствие сверхстрессовой ситуации в личных делах и банальному отсутствию опыта в видении всей серьёзности (и фатальности!) случая, воспринимал предстоящую работу холодно и отрешённо. Сострадание к ребёнку — да, желание помочь — да, но никакого страха потерпеть поражение или ошибиться не было!

(Как сказал впоследствии один из моих сибирских коллег: «Видимо, ты просто не знал, что это невозможно!» Я возразил тогда — случаи спонтанного излечения от запущенной онкологии медицине известны! И вспомнил крылатое: «Нет сделанного, чего не мог бы сделать кто-то другой».)

А дальше последовала встреча, непростая беседа и сложнейшая работа с родителями девочки Л., ибо вышеозвученный тезис («дети не болеют — болеют родители через детей») мне нужно было донести до людей, ездящих по встречной полосе с мигалками и искренне считающих, что деньги берутся из тумбочки в отцовском столе.

(Кстати, никого этой фразой не хочу обидеть нисколько! Просто образность в высказывании — для лучшего понимания ментальности фигурантов. Каждый уровень достатка, равно и его источник, формирует особый менталитет, и из практики, в общем, работа с детьми миллионера-производственника и детьми миллионера-чиновника — это совершенно разные типы подхода и специфики в работе.)

И почти месяц ежедневной кропотливой работы с родителями Л. без единой встречи с ней самой. Основная стратегическая линия моей работы не предполагала встреч с девочкой. Это сейчас учёные проводят опыты с отделением капли крови человека, помещением её в жизнеспособную среду — и констатируют её непрерываемую связь с организмом и, более того, её подверженность изменению эмоций того организма! Тогда подобный тезис был ещё сугубо «эзотеричным» (как я уже много лет люблю повторять: наука плетётся в хвосте эзотерики, через время подтверждая большинство её тезисов и эмпирических находок). Я нисколько не сомневался, да и моё стрессовое состояние напрочь исключало сомнения и колебания! Что, меняя систему ценностей родителей, я смогу изменить то, что привело к формированию заболевания девочки, так как она — лишь индикатор зашкаливающе-ракового мышления собственных родителей, его воплощение…

К тому, что весь род человека — это единый организм со всеми вытекающими последствиями, наука ещё придёт, вспомнив словосочетание «до седьмого колена» уже в рамках научных изысканий…

Ни с кем более, ни до, ни после, я так жёстко не работал. Я ломал их ценности морально. Я преднамеренно провоцировал их, доводя его до бешенства, а её до слёз. Да, сугубо в рамках работы, да, видя конечную цель, да, следуя выработанной стратегии работы, но… в нормальном состоянии никогда бы так себя не вёл в отношении другого человека, тем более клиента! Хотя в нормальном состоянии от этого случая я бы просто открестился, не взяв даже попытаться. Скорее всего…

Тонкостей работы не касаюсь преднамеренно, иначе статья станет очерком, причём далеко не кратким… Суть читающему ясна: используя гипноз, я исследовал те ценности и убеждения, которые, усиливаясь от поколения к поколению, создают предпосылки к возникновению онкологии. Там же, эмпирически, вывел для себя практическую применимость именно для работы с теми заболеваниями, которые медицина пока считает неизлечимыми, известного тезиса: «Посеешь ветер — пожнёшь бурю». Детские «неизлечимые» заболевания с точки зрения своего скрытого патогенеза просты, как и всё гениальное в этом мире:

  1. Усреднённо-условное бессознательное современного человека, живущего в социуме, является идеальной благодатной почвой для формирования онкологии всех типов.
  2. Онкологическому процессу одного человека всегда предшествуют предпосылки особого типа мышления и мировосприятия со стороны его родителей.
  3. В среднем, для формирования онкологии (в среднем, подчёркиваю) в пределах одной родовой линии необходимо 1–3 предшествующих поколения людей со схожими ценностями и убеждениями (то, что называется «посеешь ветер — пожнёшь бурю», отсюда и небезосновательные опасения многих людей «заболеть» онкологией потому, что в роду ею кто-то болел).
  4. Онкологию нецелесообразно и бессмысленно устранять в пределах одного человека как представителя родовой линии — всегда надо работать с предшественниками заболевания.
  5. Проявившаяся у маленького ребёнка онкология всегда указывает на то, что на нём, как звене единой родовой цепи, произошёл «переход из количества в качество» условно «патологических» ценностей и убеждений предшествующих звеньев цепи (на ребёнке «пожали бурю», если проще).

Это — небольшая часть моих эмпирических находок в этой сфере, которые развернулись в практическую плоскость в течение шести лет от этого случая. Убеждён, что чуть позже наука придёт к тому же пониманию.

Работать пришлось и с И.Ш. («статусный» обратившийся, родной дед девочки Л.). Нет, скорее, пытаться убедить «вербально-рациональным способом», так как от гипноза он категорически отказался даже после того, как я сказал ему, что источником возникновения онкологии у девочки вполне может быть он сам.

(У российских чиновников первых линий — своё специфическое мышление и свои, особые, ценности — знающие поймут.)

Отработал — и забыл, честно говоря, с головой погрузившись в свои проблемы, которые отдавали болью в каждую фибру души. Больше чем через месяц — звонок с незнакомого «многодевяточного» номера:

— Юрий… у нас улучшение…несколько условных процедур, и Л. изменят диагноз. Фактически она здорова…

Я стоял и в голосину рыдал, не понимая, почему, даже не заметив, что не завершил звонок… Чёрт знает, почему была такая реакция. Глупо со стороны смотрелось, наверное…

Телефон зазвонил вновь через несколько минут, и всё тот же, но уже дрожащий голос с надрывом произнёс:

— Спасибо вам огромное! Как благодарить вас?

— Что сказали врачи? — спросил я И.Ш.

— Спросили, что произошло за этот месяц, и какие препараты мы применяли.

— Что вы им ответили? Надеюсь, то, что использовали нетрадиционные методы, не озвучили?

— Сказал, что к мощам ездили.

— Ну слава Богу…

От щедрой благодарности я впоследствии отказался. Не знаю, почему. Многие из друзей, коллег и близких осуждают меня за это до сих пор. Может, они и правы…

А информация в «официальные круги» тогда всё же просочилась. Это стоило мне нескольких лет травли и клеветы со стороны «официальных представителей» некоторых официальных структур, благодаря (хотя — какая уж тут «благодарность»!) чему я узнал строение российской онкологической реальности изнутри. Да и не только онкологической. Из коллег, когда я всерьёз начал работать с развитием «сверхспособностей» при помощи гипноза, меня и прежде мало кто поздравлял с достижениями. После этого же случая за меня искренне порадовался лишь один…

(Благодарность И.С.Ш. за разрешение описать этот случай моей успешной работы с детской онкологией! Работа была выполнена в начале 2015 года.)

Добавить комментарий