Он был всегда и везде «удобным»: улыбался, даже когда на душе «кошки скребли», причём явно не домашние, а крупнее и настойчивее; делал всё то, о чём просили его коллеги/друзья/малознакомые люди… отказать — значит обидеть, перестать быть хорошим. Он устроился на работу и сразу же очаровал несведущих в продвинутом менеджменте начальников своим рвением к сверхурочной работе и желанием угодить… Естественно, это вошло в привычку, а отказать… не, а вдруг скажут, что плохой?.. Так продолжалось долго. А в отношениях иногда происходило что-то странное: обычная уступчивость, вежливость, желание угодить вдруг сменялись нечеловеческой агрессией, и тогда в квартире становилось жарко… не от горячего секса, а от грубости и стремления подавлять, унижать партнёра. Хороший мальчик устал, и его сменил плохиш — тот самый, о котором наш герой забыл на очень долгое время, чтобы вспомнить на приёме у психолога, к которому он пришёл с партнёром, отказавшимся терпеть эти преобразования в стиле доктора Джекила и мистера Хайда.

Что произошло? Почему возникает «расслоение» на хорошего и плохого? Давайте поисследуем глубже.

И начнём мы с небольшого биографического очерка о главном герое. Он старший (из 3-х) ребёнок в семье. С самого малого возраста заботился о своих младших брате и сестре… не потому, что хотел, а потому, что «мама не успевает, а папа на работе«. В своей семье — он предмет гордости для мамы. Подчёркиваю — предмет. Ни о каком уважении границ и личности даже не было в помине. Папа практически не участвовал в воспитании, так, появляется, что-то говорит, снова исчезает, потом исчез совсем… в другую семью. И наш герой, уже наученный взрослым обязанностям не по годам, словно бы занимает его место для мамы, которая говорит вечерами, всхлипывая, нечто в духе: «Бросил он нас, козёл этот. Ну, ничего, мы с тобой справимся, ты же опора моя». И опять не попрёшь назад — мама ведь расстроена, а вдруг обижу, если захочу побыть маленьким и нуждающимся? Если захочу тоже плакать, потому что папа ушёл. И что тогда? А тогда, вдруг как по волшебству, он перестаёт быть удобным, перестаёт получать одобрение. Складывается впечатление, что будто бы его в цирке дрессируют и дают вкусняшки после прыжков через огненные кольца. Перестаёт мама называть «своим героем», а говорит ему следующее: «Да ты как он! Как папаша твой! Я ему всё, а он что?! Ушёл, скотина этакая! И ты уйдёшь!»… Думать не надо, что с потупленной головой глотал обиды, злость, подцепленный чувством вины, как на крючок. Да, его часто винили — за то, что делал «не правильно», за то, что не делал, за то, что «не такой» (хочется спросить сразу — а какой тогда?). И вместе с этим он учился тому, как быть «правильным», «хорошим мальчиком», которого одобряют, которым гордятся. И он учился истреблять в себе всё то, что было неугодно сначала обоим родителям, а потом уже одной маме. Свои потребности, согласно тем возрастным стадиям, которые он проходил, свои чувства. Он думал, что если избавиться от «лишнего», то его будут любить. Любой ребёнок хочет, чтобы его любили. Больше того! Он нуждается в любви, одобрении и принятии… таким, какой он есть. И он придумал этот образ для себя — образ хорошего мальчика, всегда и везде уступчивого, «удобного». Этот образ сначала был одет как юношеский смокинг, а потом прирос к нему, что не отделить. Между тем, то, что наш герой старательно истреблял в себе, не исчезло… оно затаилось, чтобы, как выразился Эрик Бёрн, «разбить вдребезги жизнь» этого подрастающего человечка. Тут надо сказать, что, несмотря на свою угодливость, в школе он был предметом насмешек сверстников мальчишек. Поэтому общался он преимущественно с девочками, так было безопаснее. Чтобы рюкзак не засунули в унитаз или не отняли деньги. Рассказать дома или учителям? Не, «даст слабину», нужно терпеть, «быть сильным» (и при этом не давать отпора хулиганам).

А потом медаль за успешное окончание школы, красный диплом или около того в институте, первые отношения, которые завершились тем, что его «выбросили», когда он начал сдавать позиции в своём образе. Он и вправду старался, только тот «багаж» всего отвергнутого, что шёл за ним по пятам, вдруг вылез, как чёрт из табакерки, в неподходящий момент. Было одиноко и больно… в точности как тогда, когда он ощутил отвержение в самый первый раз — в своей семье. Боль одиночества и непонимания. «Почему я не могу быть собой?», «Почему они не хотят понять меня?», «Меня никто не слышит»…

А что у нас с самооценкой? Если хвалят и одобряют, то, вроде бы, нормально, а если нет… сомнения, сомнения, сомнения… чувство собственной никчёмности. И столько сил уходит, чтобы вновь «выступать в цирке» и «прыгать через огненные кольца» ради поощрения, ради того, чтобы погладили по головке. Уже не только мама, но и другие. Словно образ мамы распространился на всех значимых взрослых.

Он жил дальше, снова «ввязался» в отношения. Так выразилась мама. Она никогда не отцеплялась, продолжая старые игры, которые заканчивались злостью и чувством вины для нашего героя. Естественно, мама не одобряла партнёра и какую-то странную по её мнению «взрослую жизнь» («Вот ересь, ну правда же?!»). И снова «началось» в отношениях — то, что не укладывалось в образ хорошего мальчика. Подросший внутренний «демон» оскалился — и зазвенела посуда, зазвенел голос на повышенных тонах, и жизнь тоже начала звенеть, напоминая о старом «долге» перед самим собой. И будто бы он теперь был тем, кто может унижать, подавлять (так же, как это делали с ним). В этом состоянии оказалось столько силы! К счастью, партнёр вовремя попросил обратиться к специалисту.

Так началось путешествие нашего героя в кабинете психолога. Путешествие в те области самого себя, которые обычно называют Тенью. В этой Тени и жил «демон», питающийся отвергнутыми чувствами и качествами. А «демон» ли?… Когда пристальнее на него посмотрели, то поняли, что это тот малыш с потупленной головой, который глотал обиды и раз за разом предавал самого себя — потому что это было лучшим решением из доступных ему на тот момент. Полились слёзы. И было принято взрослое решение нести ответственность за этого малыша.

И дальше было много разных открытий и преобразований подобно тому, как куколка превращается в бабочку, а ученик в мастера. И с мамой отношения изменились — на удивление, в лучшую сторону. Только… это уже другая история.

Берегите себя и разрешите себе быть собой — в целом виде. Может быть, «странным» на первый взгляд, да какая разница! Это же вы! Понимаете? Пусть «хороший мальчик» или «хорошая девочка» останутся там, где-то в прошлом. И на свет из тени выйдет прекрасный принц или прекрасная принцесса.

Добавить комментарий