Фильм «Что-то не так с Кевином» (2011 г.) реж. Линн Рэмси по одноимённому роману Л. Шрайвер, известному в России как «Цена нелюбви».

Просмотр этого фильма оставляет неоднозначное впечатление. Прозвучавший в последних кадрах вопрос героини: «Почему?» — для неё, фактически, остаётся без ответа. Попробуем ответить на этот вопрос сами, а также разобраться с тем, кто же они — главные герои: Ева, её сын Кевин и муж Франклин? Ведь каждый из них в определённый момент может показаться нам как жертвой, так и виновником разворачивающейся на экране трагедии.

На первый взгляд, это благополучная семья: любящие друг друга мужчина и женщина, достаток, собственный дом. Но вот ребёнок у них какой-то странный мальчик: будучи младенцем, всё время плачет, поздно начинает говорить, чуть ли не до школы лет ходит в памперсах — не может освоить, казалось бы, простых и элементарных правил гигиены. У него не складываются отношения с мамой — он упрямится, сопротивляется её усилиям что-то наладить, ведёт себя неадекватно и откровенно враждебно по отношению к ней. Если бы так было в жизни, а не в кино, то, скорее всего, мы предположили бы у ребёнка какой-то врождённый органический дефект или то, что он, возможно, получил при рождении серьёзную травму.

Но здесь не так всё просто: по законам жанра (психологическая драма) должно быть какое-то другое, более глубокое объяснение происходящему. Ребёнок не просто интеллектуально сохранён — у него необычная для его возраста компетентность по ряду вопросов. Он вполне изобретателен и самостоятелен, когда дело касается того, чтобы манипулировать мамой или помучить её. Причём, что интересно, в присутствии папы Кевин — хороший парень и «славный мальчишка». У него ещё к тому же определённо особая избирательность в отношениях с родителями.

Когда в семье появляется второй ребёнок, ситуация усугубляется. В фильме нет непрерывной хронологии семейных событий, и можно только догадываться, что происходит в семье на протяжении десяти, пропущенных по сценарию, лет. И вот, когда мы смотрим на Кевина уже на пороге его 16-летия, он уже предстаёт перед нами сущим «исчадием ада». Шаг за шагом в фильме показано, как он приближается к бездне: агрессивные игры с сестрой, наглость и откровенный цинизм в общении с матерью, демонстрация своей власти над родителями и возможности управлять событиями по собственному желанию (эпизод с диском «ты проиграла!»), гибель свинки — первая, но не последняя пролитая им кровь. Нам ясно, что это только вопрос времени: «серьёзное оружие» — профессиональный лук в его руках рано или поздно превратится в орудие ужасного преступления. Так оно и случилось. Для нас становится очевидно: Кевин — это патологическая, точнее, психопатическая личность — холодный, без совести и чувства вины человек, которому чужды эмоции других, который способен расчётливо строить и хладнокровно воплощать в жизнь кровавые планы, это бездушное существо, для которого важнее всего ощущение всемогущества и власти над другими людьми (срежиссированная им бойня — это своего рода его бенефис, где он как главный герой срывает «аплодисменты» — крики боли, ужаса и негодования).

А что же родители Кевина? Как могло случиться, что у этой милой пары — Евы и Франклина, вырос подобный монстр? Истинные причины поведения Кевина, очевидно, лежат вне сферы медицинской патологии (будь так, ребёнка не оставили бы без профессионального внимания и сопровождения!). Так что же происходило на самом деле в их семье? Что способствовало формированию аномалий в психике и поведении мальчика? Сразу же напрашивается вопрос: всё ли в порядке с ними самими и с их отношениями? Попробуем разобраться.

Ева и её муж — два очень разных и непохожих человека, волею случая (в фильме чётко прослеживается мотив — их сексуально-эротическое притяжение) становятся мужем и женой. И если до их встречи Ева — успешная писательница и путешественница, вела свободный, полубогемный образ жизни с экстатическими переживаниями, любовными приключениями, с вином и баловством наркотиками, то после замужества её жизнь совершенно меняется. Она, как человек, недополучивший в родительской семье любви и тепла (что находит подтверждение в характере её общения с собственной матерью), очень дорожит близкими отношениями с мужем. Поэтому вынуждена отказаться от привычного образа жизни: поездок, впечатлений, а в дальнейшем и привычного городского места жительства. Фактически, за любовь Франклина — простоватого и добропорядочного парня, она платит очень высокую цену. Можно сказать, она теряет саму себя, свою идентичность, свои жизненные ресурсы (интересна символика в фильме: потеря ресурсов — «потеря длинных волос» героини). И к новому этапу семейной жизни — беременности и рождению ребёнка, Ева подходит уже «обесточенной». Это не позволяет ей сформировать адекватное отношение к себе, своему изменяющемуся телу, полностью осознать и освоиться со своей новой материнской ролью. Во время родов, сопротивляясь появлению ребёнка, она не просто кричит от физической боли, такое впечатление, что мы слышим её вой по «потерянной» самой себе.

Но вот теперь она — мать. Холодная, отстранённая от своего ребёнка с первых минут его жизни, не принимающая и не понимающая ни его самого, ни его потребностей и самых простейших желаний — материнского тепла, ласки, нежности, элементарной заботы (эпизоды с качанием ребёнка на руках, прогулка с коляской). Непрекращающийся отчаянный плач младенца — призыв о помощи, но Ева не чувствует ребёнка, не понимает, что ей с ним делать, тяготится им. Измученная, доведённая до предела, она в какой-то момент в сердцах кидает Кевину: «Мама была счастлива без тебя!» Казалось бы, слова адресованы ребёнку, но глубоко в подтексте слышится упрёк собственному мужу (показательна и ситуация, когда супруги ссорятся между собой, но достаётся при этом не мужу, а сыну). Она словно переносит на ребёнка глубоко запрятанную обиду на собственного мужа. Усталость, отсутствие моральной поддержки со стороны супруга, особенности её эмоциональной сферы — всё это и определяет её дальнейшие взаимоотношения с ребёнком. Ева ищет, но не находит помощи ни у мужа, ни у врачей, с которыми она консультируется. И если все в один голос говорят ей: «Всё с Кевином в порядке». Значит, что-то не в порядке с ней самой, значит, это её вина? Тем более, что в этой мысли её постоянно убеждает горячо любимый муж. У него-то отношения с сыном складываются, как ему кажется, отлично! Тема вины проходит для Евы на протяжении всего фильма. И это не только средство манипуляции ею — для мужа (попытки привязать жену и утвердиться самому) и сына (приобрести власть над матерью). Это ещё и её вина перед пострадавшими людьми, которую она отчаянно пытается искупить, принимая как должное их оскорбления и, словно в каком-то ритуальном акте, оттирая краску («кровь») со стен своего дома и со своих рук. Но никакой вины её нет в том, что она — недолюбленная девочка, ищет того, кто бы любил её по-настоящему, и поэтому выбирает для жизни, возможно, не того человека. Нет вины и в том, что она сама (как бы это ужасно не звучало!) не способна подарить любовь своему ребёнку. Если уж кого и винить в этом, так это её родителей и, скорее всего, мать. Ведь, как правило, именно глубокие внутренние конфликты с собственными матерями — конфликты «родом из детства», мешают возникновению у женщин привязанности к собственному ребёнку. Ева — измученная, запутавшаяся в обстоятельствах, оставшаяся один-на-один со своими переживаниями и внутренними противоречиями. Что от неё уже может зависеть? А ведь рядом с ней всегда находился человек, от которого, на самом деле, зависело очень многое. Тот, на которого Ева, как жена и мать, казалось бы, всегда могла положиться. Этот человек — её супруг.

«Хороший парень» Франклин — примерный муж и образцово-показательный отец, убаюкивающий младенца, танцующий с дочкой, играющий с сыном и всегда разряжающий конфликтную ситуацию предложением поесть (его позиция: что ещё надо ребёнку — «одет, обут, накормлен»). Собственно говоря, этим его участие в процессе воспитания детей и в разрешении внутрисемейных проблем и ограничивается. На протяжении всего фильма Франклин демонстрирует «уклоняющееся поведение». Он не хочет слышать Еву, не хочет знать о её желаниях. Ведь, услышав, придётся с ними считаться. Когда жена бьёт тревогу, самое большее, на что он способен — это произнести общие ободряющие фразы. Франклин не признаёт наличие проблем, ведь, признав их, последует необходимость что-то с ними делать. Ему легче пустить ситуацию на самотёк («продержимся как-нибудь… нечего решать — всё уже случилось»). Насколько же его роль не согласуется с тем, что в нашем представлении связано с ролью «мужа» и «отца» — человека, готового не только поддержать жену в трудный момент, но и полностью взять на себя ответственность за всё, происходящее в семье!

А теперь, возвращаясь к вопросу, поставленному в самом начале, переформулируем его: не «Почему могло случиться то, что случилось?», а «почему Кевин стал тем, кем он стал?».

Резюме психолога:

  1. Отношение родителей к Кевину (со стороны матери явно, а у отца — завуалированно, вследствие его «поверхностности») можно охарактеризовать как эмоциональное отвержение. Этим обусловлена неудовлетворённость ребёнка в одной из его базовых потребностей — в любви и привязанности. Как ответная реакция — формирование у Кевина различных форм протестного поведения.
  2. Нерешённые личностные проблемы супругов только усугубляют развитие детско-родительских отношений. Родительские проблемы и ошибки: непринятие ими ролей — «матери» (безусловная любовь) и «отца» (авторитет, гарант соблюдения семейных правил, стабильности и защищённости), отсутствие единства требований и солидарности между собой, ригидность в общении — невозможность смены тактики своего поведения в зависимости от затруднений, отрицание существующих проблем, «уход в себя», не обращение за помощью к необходимым в данной ситуации специалистам, а точнее, к психологам (показательный эпизод в кабинете врача — это лишь попытка Евы снятия с себя ответственности за ситуацию — объявить ребёнка неполноценным, «больным» проще, чем разбираться в истинных причинах проблемы), отсутствие чётких правил поведения для ребёнка, границ допустимого, адекватной системы наказания-поощрения.
  3. Особенности отношения родителей к ребёнку (совокупность всего перечисленного) становятся для него источником глубокой психологической травмы, вследствие чего патологически деформируется личность мальчика, что и приводит, в конце концов, к трагическим последствиям.

Какие рекомендации родителям могли быть даны в случае их своевременного обращения за психологической помощью?

  • Прохождение личной и семейной терапии пары (решение личностных и межличностных проблем как в супружеской паре, так и, возможно, совместно с матерью Евы; решение вопросов коммуникации, выстраивание семейной иерархии, системы взаимодополняющих ролей, правил внутрисемейного взаимодействия).
  • Ознакомление родителей с основами психолого-педагогических знаний, освоение ими «авторитетного» стиля воспитания и техник эффективной детско-родительской коммуникации.
  • Могла быть предложена семейная терапия с привлечением детей, проведение детской психотерапии.

И, как заключение, в качестве ответа на вопрос о «виновных» и «жертвах», хочется сказать, что дети — в любом случае заложники детско-родительских отношений. В свою очередь, личностные проблемы родителей (в данном случае, Евы и Франклина), также уходят корнями глубоко в их детство. Поэтому их тоже можно было бы назвать жертвами. Если бы не одно очень важное обстоятельство: родители, в отличие от собственных детей, способны осознать, что происходит в их жизни, и в их силах предпринять реальные шаги для исправления ситуации. В этом заключается родительский долг, уклонение от которого однозначно и бесповоротно превращает всех «бывших жертв» в «настоящих виновных». И самое главное — в том, что осознанная работа людей над собой и своими семейными отношениями изменяет к лучшему даже самый неблагоприятный жизненный сценарий.

Добавить комментарий