— Итак, тема сегодняшнего урока: обесценивание, — Учитель переступил копытами и оглядел класс, — кто понял значение этого слова?

 — Я! Это что-то про лишение цены! — громко ответила Гризельда, стразы на её рожках ярко сверкнули.

 — Не цены, а ценности, — поправил её Балтазар, полный бесёнок с мрачным выражением лица.

 — Гризельда, ты как всегда — выскочка, которая сначала говорит, потом думает, хвалю тебя за это, но Балтазар больше прав. Обесценивание — это лишение ценности. Кто может сказать, в отношении чего его лучше всего применять?

 — В отношении всего?

 — Гризельда, это слишком неконкретно. Балтазар, что ты думаешь?

 — Думаю, в отношении собственных действий человека.

 — Именно! Ваш подопечный должен постоянно обесценивать всё хорошее, что он делает для себя и других. Ваша задача — нашёптывать ему постоянно, что он ничего не стоит, что всё, что сделал — пыль. А ещё лучше, но это высший пилотаж, отводить его взгляд от всего, что он делает, чтобы он не видел в упор результатов своей деятельности.

 — А как это может испортить ему жизнь? — наморщив лоб спросил туповатый Бука.

 — Бука, а как ещё по твоему можно испортить человеку жизнь?

 — Надо, чтоб он совершил смертный грех и попал в ад после смерти.

 — О, Люцифер! Бука, это восприятие мира уже давно не актуально! Я так терпелив к тебе, что меня скоро разжалуют из учителей! Я должен быть беспощаден и зол! А я теплю тебя уже третье столетие в этом классе. Ты не идёшь в ногу со временем! Смертные грехи сейчас уже не такие смертные. Адом сейчас уже никого не напугаешь! Они больше в него не верят. Не все, конечно, но наша целевая аудитория — точно. Наша основная задача — это что? Кто знает?

 — Не дать человеку самореализоваться.

 — Испортить максимально каждую минуту его земной жизни. Чтоб он испытывал страх, боль, угрызения какие-нибудь.

 — Тормозить его развитие, и чтоб он деградировал.

 — Хорошо. Все вы в той или иной степени правы. Так вот — как нам может помочь в этом обесценивание?

 — Человек не замечает всё хорошее, что он сделал, он постоянно собой недоволен, всегда в плохом настроении… — ответила Гризельда.

 — Так, так, так. И что это нам даёт?

 — Ну… то что ему всё время плохо…

 — Он неадекватен в отношении того, что сделал — даже если это хорошо, он не видит, поэтому старается это ещё улучшить, но степень, до какой надо улучшать, ему неведома, так как стоит ему сделать что-то, он снова это обесценивает. От того он вечно мучается неудовлетворением, неувернностью в себе, тратит время жизни на улучшение того, что у него и так хорошо. При этом стесняется показывать это другим, зарабатывать этим.

 — Прекрасно, Балтазар! Ты сегодня в ударе. А ещё?

 — То, что он не ценит в себе — не ценит и в других.

 — Отлично!

 — Теперь следующий момент — откуда берётся обесценивание?

 — Я знаю! От мамы!

 — Гризельда, всегда ли только от мамы? А если он сирота?

 — От значимых взрослых, когда человек ребёнок. Это интроект, — вставил Балтазар.

 — Интро… что? — наморщил лоб Бука.

 — Кто объяснит нашему Буке, что такое интроект? Давай, Гризельда!

 — Это когда снаружи говорят что-то, а потом человек сам себе говорит то же самое.

 — Ты права, но это не всегда слова. Иногда эмоции и установки. Бука, что такое установки, ты хоть помнишь?

 — Ну это… типа человек так думает… в это верит.

 — Ладно, не самое глубокое понимание, но сойдёт. Так как именно влияют взрослые?

 — Ругаются?

 — Ставят в угол?

 — Вы успели забыть, о чём мы говорим? Об «обесценивании». Причём тут ругань и прочие активные действия?

 — А, они не ценят! Они равнодушны к тому, что ребёнок сделал! — воскликнул рыжий бесенок.

 — Точно, Варфоломей. А что ещё?

 — Не хвалят и обращают внимание только на плохое!

 — Молодец, Гризельда! А теперь приведи пример! Кто тебя больше всего сегодня раздражает? Скажи ему, что ты о нём думаешь.

Гризельда обвела взглядом класс и выбрала себе жертву.

 — Балтазар, ты сегодня много отвечал, у тебя так много знаний, но так мало готовности привносить в мир зло! Если б ты полностью использовал всю информацию, что хранишь в своей голове, то твой подопечный уже испортил непоправимо жизнь себе и своим близким, а он разгуливает вполне здоровый и радостный. Так что всё, что ты можешь — это лишь блистать на уроках, собирая похвалу учителя, но до настоящей практики тебе далеко, как до Рая.

 — Браво, Гризельда. — Учитель зааплодировал, Балтазар покраснел и весь сжался, — вижу, она попала прямо в точку, Балтазар. А теперь давайте разберём — как наши подопечные справляются с обесцениваением. Балтазар, что ты можешь ответить?

 — Во первых, она не знает, какой подопечный мне достался! Это не её закомплексованная девица с лишним весом и неуравновешенной мамашей и не тупой мужик с судимостями как у Буки! Это умный образованный парень, который ещё и к психологу ходит и на випассану ездит! И я работаю! Я отравляю ему жизнь как могу. Он ни разу не построил нормальные долгие отношения, не удержался больше года ни на одной работе. Разве это не достижение, когда твой подопечный осознан, замечает свои чувства и мои козни отличает от собственного внутреннего голоса?!

 — Отлично, Балтазар! Я восхищён твоей работой. Ну, а кто заметил, что он использовал, чтобы слова Гризельды не были бы так обидны?

 — Ну он говорил о том, что он делает… — заметил Бука.

 — Он использовал факты.

 — Верно, Варфоломей. Факты сложно обесценить. Было бы круче, если бы он привёл ей статистику своих вредоносных воздействий на подопечного. Тогда слова Гризельды о том, что он «ничего» не делает, оказались бы пустыми. Заметьте, люди делают также. Против наших нашептываний об их бесполезности они могут привести факты того, что сделали. Наша задача не дать им посмотреть на факты. Конечно, намного сложней, когда рядом добрый друг или ещё того хуже психолог, который скажет — «посмотри — ты ведь сделал вот это и вот это, и это ты сделал качественно». Тогда надо обращать внимание на плохие стороны всего хорошего, что сделал человек. Но вернёмся к Балтазару. Что ещё он использовал?

 — Сравнение?

 — Да. В прошлый раз мы проходили, как использовать сравнение в наших целях. Но это обоюдоострый меч — его можно использовать и в защиту себя. Балтазар сравнил свою ситуацию с ситуацией других, и ему безусловно сложнее. Но при всём при этом вы заметили, что Гризельда таки сделала ему очень больно?

 — Да.

 — А за счёт чего?

 — Мне кажется, Балтазар всё же сомневается, что хорошо работает… — неувернно ответил Варфоломей.

 — Да. Так и есть. Итак, рецепт такой — берёте чувство сомнения в некоем действии. Даже если человек всё делает уверенно, то в какой-то детали уж точно сомневается, ну или уверен не на 100, а на 90 процентов. Берете эти 10 процентов сомнения, раздуваете их до 100, обозначаете их причиной всех проблем в жизни человека, а всё, что он делает хорошо и качественно — обесцениваете. Нашёптываете ему это из дня в день, и вот вам невроз. Понятно?

 — Ну… вроде да.

 — Это ваше домашнее заданее. Вопросы есть по теме?

 — У меня есть. Но не уверен, что по теме.

 — Бука, в твоём случае я привествую тягу к знаниям даже не по теме. Давай.

 — Вот сейчас люди считают нас частью себя. Своим внутренним голосом.

 — Ну да.

 — Но разве это не умаляет нас как бесов, которых раньше боялись? Ведь прежде люди считали, что мы не внутри них, а снаружи, и что мы много сильнее их.

 — То, что люди сейчас считают нас своим внутренним голосом, помогает нам гораздо эффективней делать свою работу. Но почему, Бука, тебя волнует, что считают люди?

 — Хочу, чтобы меня боялись!

 — Ох, желание быть значимым — это, конечно, похвально, но не в твоём случае Бука. Впрочем, так и быть — хочешь пугать, получишь это. Когда закончишь работу с своим подопечным, попрошу тебя перевести к нашим коллегам — демонам в Африканские племена, тамошние подопечные верят, что бесы снаружи их, и боятся их по-настоящему. Тебя это устроит?

 — О да! — глаза Буки загорелись.

 — А теперь урок закончен. Идите и портите людям жизнь как можно качественней! Да пребудет с вами Люцифер!

Добавить комментарий