Практикующий врач психо-терапевт Максим Пестов пишет об
экзистенциальной тревоге, как она возникает, как связана с бессознательным и
аутентичностью.

Одним из важных экзистенциалов (то есть тем самым
обстоятельством), оказывается состояние экзистенциальной тревоги. Ее очень
трудно описать, не используя другие конструкты, такие как бессмысленность,
неопределенность, безнадежность и прочие, выражающие отсутствие каких бы ни
было опор за пределами личности. Экзистенциальная тревога выражает одну простую
идею — ни один выбор не оказывается абсолютно правильным и окончательным, ни
одна позиция не дает совершенных гарантий и преференций. В состоянии этой
тревоги возникает ощущение, что жизнь катится в тартарары и не за что
уцепиться, чтобы прервать это неизбежное падение. Это состояние невозможно
отменить, поскольку оно оказывается предельной данностью нашего бытия.

Экзистенциальную тревогу можно либо претерпевать,
то есть жить с ней, каждодневно имея ее в виду, или успокаиваться, делая вид,
что ее не существует. Лучше всего это осуществляется с опорой на что-то
внешнее, то есть с помощью идентификации. Мы идентифицируемся с чем-то
одобряемым, становимся тем, у кого, как нам кажется, есть необходимые качества,
и фиксируем себя в виде пазла, состоящего из этих присвоенных сравнений. Цена,
которую мы платим — это цена экзистенциальной тревоги, которая неизбежно
снижается, потому что через идентификацию с чем-то внешним мы отдаляемся от
этого переживания. Мы перестаем испытывать тревогу, так как наш
идентифицированный образ отчужден от того, что способно переживать приближение
к экзистенциальным пределам.

В этой истории бессознательное оказывается тем
самым маяком, который не позволяет уйти от себя слишком далеко. Бессознательное
— это то, что неотчуждаемо от нас в отличие от того, что мы привыкли называть
сознательным представлением о себе. Тревога, в свою очередь, оказывается его
пульсацией в измерении сознательного, поскольку тревога — это то, что
ускользает от символизации, что всегда напоминает о неустойчивости и
незаконченности любой определенности, за которую мы цепляемся. Тревога
проявляется как безобъектный феномен, у нее нет адресата; также можно сказать,
что у тревоги нет заземленности, она как бы подвешивает нас в воздухе и
заставляет искать точки опоры. Через тревогу что-то важное просится наружу,
тревога перетряхивает привычную ткань бытия, ища в ней складки и разрывы.

В итоге вполне логичное желание успокоиться раз и
навсегда и тем самым обрести устойчивость на деле оказывается способом
отказаться от себя в пользу воображаемого прибежища, в котором нет ничего,
кроме неаутентичных идентификаций. Здесь дела обстоят так же, как в случае с
зависимостью, когда смерть наступает быстрее, чем неизбежное разочарование в
избегании тревоги. Возвращаясь к названию текста — экзистенциальная тревога
создает зазор между идентичностью и тем, что находится за ее бэкграундом, для
того, чтобы окончательность не была достигнута. Тревога как землетрясение
разрушает сооружения идентичности и обнуляет все результаты и достижения,
призывая создавать сущее заново и с нуля.

Источник:
https://monocler.ru

 

Добавить комментарий